КИТАЯНКА РАССКАЗАЛА О СТРАННОСТЯХ ЖИЗНИ В РОССИИ

Эта девушка, которая переехала из Пекина в Тулу, а потом отправилась покорять Москву и уверяет, что именно жизнь в России помогла ей понять, чего она хочет.
 
«Я прожила в Пекине 20 лет, закончила школу — то, что называется high school. У нас все образование платное, и среднее, и высшее, а тут я узнала о возможности уехать учиться в Россию бесплатно и решила — почему бы и нет. Об этой стране я тогда ничего не знала — ну холодно, все бухают, медведи по улицам ходят. При этом к России в целом в Китае хорошее отношение, потому что это же бывшая коммунистическая страна, мы в школе проходили биографии Ленина, Сталина, всю эту историю, связанную с коммунистической Россией и ее поддержкой Китая.
 
Я прошла экзамен, и меня послали в Тулу — в Тульский государственный педагогический университет, на подготовительное отделение, потому что русского языка я тогда не знала совсем. За первый год я поняла, чем мы, китайцы, отличаемся от русских и от других иностранцев: мы совсем не понимаем, чего мы хотим, наше государство создает роботов, которые запрограммированы на то, чтобы делать то, что им говорят. Все 20 лет своей жизни я только училась — буквально до мозоли на жопе: в последних классах мы вставали в 5.30, заканчивали учиться в пол-одиннадцатого вечера и еще делали домашнее задание с фонариком, потому что в 12 в общежитии выключался свет. Здесь же у меня появилась возможность наконец подумать, кем я хочу быть. Я выписала на бумажку профессии, которые мне были интересны, и в результате решила стать актрисой, хотя до этого никак с этой сферой не была связана. При этом я знала про ВГИК, и мои русские друзья помогли мне — сказали, когда прослушивание, что надо делать. Я поехала — и поступила.
 
 
Учиться было сложно, потому что в школе я знала, что надо делать, чтобы получить хорошие оценки, а тут нужно включать фантазию, непонятно, кому-то нравится, кому-то не нравится — сплошное мучение. Я ведь еще многого не знаю. То есть Чехова знаю, Горького, Пушкина: мы в школе читали «Хамелеона» и «Песнь о буревестнике». А вот Достоевского не знаю, не проходили в школе. Мне здесь все говорят: Ян Гэ, ты такая глупенькая, тебе читать и читать, — а я не хочу! Я 20 лет только и делала, что учила школьные предметы: физику, математику, географию, — хватит с меня.
 
Если честно, когда я только приехала в Тулу, то я испугалась, для меня это была просто жесть. Ведь Пекин — очень современный город, там везде одни небоскребы, окраин вообще нет — он весь, может быть, как Москва до Третьего кольца. А там самое высокое здание — это наше общежитие восьмиэтажное, откуда полгорода видно. Даже когда я приехала поступать во ВГИК на ВДНХ, я подумала, что это деревня. Сейчас, когда в фильме нам нужно показать современный город, мы снимаем в Москва-Сити, потому что больше негде. А в Пекине все такое. У нас даже в офисах внутри очень современная обстановка, а тут они часто на каких-то непонятных заводах находятся, просто страшно.
 
От моего общежития до ВГИКа пешком два километра, ни на каком общественном транспорте не доедешь. Это мне тоже было очень непривычно: в Пекине метро всегда в двух шагах, где бы ты ни находился, очень маленькие расстояния между станциями, пешком далеко идти вообще никогда не нужно. Я первое время очень медленно ходила с непривычки — думала, это потому, что у меня маленькие ножки. Зато сейчас запросто прохожу в день 5–10 километров и считаю, что это хорошо. Когда моя мама ко мне приехала и мы пошли от общежития до ВГИКа, ей показалось, что это просто вечность, она мне сказала: «Как это ты так ходишь? Это слишком далеко, поезжай на такси!»
 
 
Это такая черта москвичей — они очень любят ходить пешком, гулять. Когда русские предлагают встретиться, они говорят: «Пойдем гулять!» Мы в Китае так не говорим, мы говорим: «Пошли жрать!» — и действительно все встречи только в кафе или ресторанах, будь то с друзьями или по делам. И кафе у нас на каждом шагу много дешевых.
 
Здесь я пожрать, конечно, тоже люблю. Мое любимое место — кафе «Труффальдино» — его держит мой друг-итальянец, и шеф-повар у них итальянец тоже. У них вкусная пицца, и еще они сами делают лимончелло с карамелью и с лавандой — это что-то невероятное! Свежие фрукты и овощи, свежевыжатые соки я обычно беру в Obed Bufet, здесь приятно и не так дорого, как в других кафе. Из китайских мест мне больше всего нравится ресторан на «Фрунзенской» — забыла, как он называется, а вот «Дружба» испортилась.
 
Из русской еды я больше всего люблю соленые огурцы. Пельмени — ну, это на самом деле китайская еда, наше традиционное блюдо цзяоцзы, которое всегда готовят на Новый год. Только в России они всегда с фаршем, а у нас бывают и с зеленью. И ем я их всегда с соевым соусом, а не со сметаной. Плов люблю, только не очень жирный, мороженое пломбир. Я одно время жила у молодого человека, так вот, его мама готовила потрясающий борщ, такой я нигде больше не ела. Там вообще постоянно были котлеты, салаты и еще селедочное масло! Его делают из селедки и намазывают как паштет. Это очень вкусно, хотя селедка, шпроты не моя тема. Вот, говорят, вы, китайцы, едите гусениц, куриные лапы — фу! На самом деле у нас практически нет ничего сырого и необработанного в кухне, все как-то приготовлено. А рыбу — ты просто кидаешь ее в соленую воду, и она умирает. В суши хотя бы срезанные кусочки, а тут открываешь банку — и глазки на тебя смотрят. Еще я долго не могла привыкнуть есть свеклу: какая-то непонятная окровавленная еда со вкусом земли. Но в последний год меня научили ее есть с чесноком. Но самое невкусное блюдо на свете — это окрошка. Квас и картошка — ну что это такое? Я так ее ненавижу, что даже ложку проглотить не могу.
 
 
Сейчас я играю в «Гоголь-центре», я там с первого сезона, снимаюсь в кино и пою. Когда меня спрашивают, хотела бы я сниматься в Китае, я говорю, что здесь я единственная — китаянок с высшим театральным образованием в России больше нет, — а там никому не нужна. В Китае в киноиндустрии вертятся огромные деньги, а людей, которых интересует именно творчество, очень мало. Поэтому качество кино очень плохое — и в этом году в Каннах ни в одной из программ не было ни одного китайского фильма. Кассу фильмам делают звезды: уровень фанатизма просто сумасшедший. Успех таких замечательных актеров, как Евгений Миронов, Владимир Машков, Данила Козловский, просто ни в какое сравнение не идет с фурором, который там производят звезды даже третьего уровня: фанаты встречают их в аэропортах, им дарят квартиры и машины. Хотя это просто какие-то ребята с привлекательной внешностью. Один фильм, который вышел в Китае под Новый год, заработал 66 миллиардов рублей. И я иногда боюсь, что, если мне предложат сниматься в Китае, я соглашусь, потому что мне бы тоже не помешали 66 миллиардов. Но здесь мне нравится, что много людей, которые действительно думают об искусстве, о том, как сделать хорошо, а не о деньгах. Молодых людей, актеров, интересуют общественные проблемы. Вот как, например, мы выстояли, пережили все нападки на «Гоголь-центр», хотя у нас не было никакой поддержки. Кирилл Семенович Серебренников, который сделал «Гоголь-центр», никогда не сдается, не останавливается, везде летает. Мог бы отдохнуть уже давно, но постоянно двигается вперед, и это подстегивает нас всегда стремиться за ним.
 
Я иногда представляю себе, какой бы я была, если бы осталась в Китае, и мне всегда становится жалко эту девушку. Я бы выучилась и работала бы переводчиком, как мне сказали. А именно в России я смогла понять, чего я хочу. Это место, где девушка стала человеком. Я пока не знаю, буду ли я двигаться куда-то дальше, но сейчас я всем довольна и хочу быть здесь».
За предоставление информации мы всего лишь просим Вас поставить лайк!!! Ставьте лайк и читайте дальше...
    

ЧИТАТЬ О ДРУГОМ

Загрузка...