Полицейский, обвиненный в доведении до дистрофии приемного ребенка

 

В этой истории все сошлось воедино: ребенок-сирота, благополучная семья опекунов, и скандал, в котором замешаны не только органы опеки, местные власти, но и сотрудники полиции… Напомним, в декабре в больницу города Канска из одного села поступил трехлетний малыш. Врачи ужаснулись: мальчишка истощен настолько, что не может стоять на ногах. Ноги-кости, ручонки – одна кожа, тонюсенькая шейка. Таким маленького Васю (имя изменено) доставили из семьи, которая год назад брала под опеку его и сестренку. Глава семья работает в полиции, участковым на селе. Жена – вполне благополучная. Есть родной сын… Медики срочно потребовали изъять обоих опекаемых детей из семьи, «в связи с угрозой жизни». В больнице Вася с первых дней пошел на поправку. Повеселел и начал набирать вес.
 
Накануне нам удалось получить хоть какие-то пояснения (в письменном виде) непосредственно участкового, которого обвиняют в том, что он довел малыша до полусмерти (читайте ниже). Скажем сразу – это только его точка зрения, наша редакция не делает абсолютно никаких выводов. Кто прав, кто виноват на самом деле, еще предстоит доскононально разобраться. В районе, где все случилось, вчера побывали корреспонденты «Комсомолки». Сейчас мы готовим репортаж оттуда в продолжение темы, читайте об этом на нашем сайте kp.ru, или в номере «КП» за 31 января.
 
Участковый, Евгений Ш. о том, что, по его словам, случилось с опекаемым ребенком:
 
«В некоторых средствах массовой информации меня и мою супругу в прямом смысле обвинили в замучивании опекаемого сына Васи. Оба, прочитав, долго не могли поверить, что наше семейное горе превратится для нас в обвинительный приговор. В каждом цивилизованном государстве, прежде, чем выносить вердикт, всегда выслушиваются обе стороны. Поэтому, не давая лишнего повода для домыслов и слухов, мы используем свое право на ответ.
 
 
В 2011 году мы с супругой захотели взять в семью маленькую девочку. Первоначально решили оформить опекунство, а потом, если она будет чувствовать себя комфортно в нашей семье, удочерить. Обратились в опеку и попечительство, прошли специальное обучение в Центре развития семейных форм воспитания. После чего, получив разрешение администрации Канского района на опекунство, пришли в Дом малютки. Нам очень приглянулась Лена (имя изменено, - прим. ред)., на тот момент ей было около 3 лет. Однако в Доме малютки нам пояснили, что у девочки есть братик и если мы решим ее взять под опеку, то нужно брать и мальчика. Мы с супругой, недолго думая, согласились не разлучать детей и вновь отправились за разрешением в администрацию: ведь нам разрешили опекунство только одного ребенка. С разрешением на руках мы вернулись в детский приют и стали посещать Лену и Васю. В декабре все документы на опеку были готовы. Дети переехали к нам в дом.
 
Когда мы забирали детей из приюта, нам пояснили, что оба ребенка имеют дефицит массы тела и отстают на год в своем развитии. Однако нас тут же успокоили, мол, пребывание их в семье может пойти детям на пользу, они догонят своих сверстников. Посоветовали в первые месяцы соблюдать распорядок дня и меню, какое они получали в Доме малютки. Каких-либо инструкций по поводу медицинских обследований по состоянию здоровья, приема витамин нам ничего не говорили.
 
Ребятишки сразу влились в нашу жизнь. Трудностей с ними мы не испытывали. Кушали всегда хорошо. Хотя, конечно, настораживало, скажем так, неживость детей: оба не проявляли интерес к игрушкам, живым играм, зато могли спокойно просидеть за просмотром мультфильмов.
 
По приезду в село мы сразу отдали медицинские карты детей в местный фельдшерско-акушерский пункт. Детям планово ставили прививки, проводили осмотр. Фельдшер также подтвердила, что дети отстают в физическом развитии от своих сверстников. Но никаких направлений по линии проблем с пищеварением у Лены и Васи нам не давала.
 
В первые дни с момента появления в нашей семье Васи он ничего не говорил. Лишь со временем, глядя на сестру, стал повторять за ней и произносить короткие слова – «мама», «папа», «киса» и т.д. Мы как-то даже с радостью отнеслись к тому, что с момента появления в семье они обращались к нам как к матери и отцу. Если Лена была как звоночек, то Вася в кругу детей и взрослых был необщительный, мог подолгу рассматривать людей. Если приходили в гости больше вертелся у праздничного стола, чем с детьми. Мы пытались замкнутость расшевелить развивающими играми. Даже наш сын Костя учил Васю играть в машинки, солдатики. Вот только в последнее время наш молчун стал проявлять интерес к играм в движении.
 
Из приюта мы детей забрали абсолютно голых. Одели в купленную нами одежду. Дело было зимой, поэтому покупали все зимние принадлежности, необходимое вещи на каждый день и для сна. Так как Вася был совсем ростиком мал, то ему приобретали в большей степени одежду в отделе для новорожденных. Оба ребенка абсолютно не были приучены к туалету. Что ж, приходилось пользоваться памперсами. Стали учить сами ходить детей на горшок. Но они и не капризничали, сидели смирно, хотя свои дела предпочитали все же делать в штаны.
 
Видя, что Лена и Вася не поправляются, в сентябре мы с супругой обследовали обоих детей в детской поликлинике города Канска. Прошли врачей – узких специалистов: лора, хирурга, невропатолога, окулиста, эндокринолога, стоматолога, кардиолога и т.д… У нескольких врачей возникли вопросы лишь по здоровью Васи. Лор обратил внимание на то, что, если через полгода у него не улучшится состояние речи, необходимо будет ехать в Красноярск для обследования и лечения. Кардиолог указал на наличие у детей на сердце небольшого отростка – некоей хорды. Но успокоил, что со временем отросток сам исчезнет, нарушений в сердце нет. Эндокринолог направил нас с Васей на УЗИ, так как ребенок слишком худенький. УЗИ не показало каких-либо патологий.
 
Мы не сомневались в диагнозах специалистов, поэтому продолжали жить, как и жили прежде. Всей семьей ходили в гости. Гуляли с детьми на улице во дворике, который мы специально сделали для детей перед домом. Посещали праздники в детском саду, где занимался наш сын. Простудными заболеваниями ни Лена, ни Вася не болели: жена на прогулку одевала их по погоде, а дома все бегали в теплых вещах. На аппетит детей пожаловаться нельзя было. Правда, Вася всегда подолгу засиживался за столом, а после принятия пищи сразу шел в туалет. Мы не считали такое поведение за некую аномалию. В садике дети тоже ходят в туалет до и после принятия пищи.
 
Накануне печального события, 20 декабря мы ужинали всей семьей. Неожиданно Вася стал задыхаться, упал со стула на пол и потерял сознание. Все произошло настолько быстро, что мы не успели даже ухватить мальчика. Первое что подумали: ребенок подавился. Я поспешно открыл ему рот и попытался сделать искусственное дыхание. Супруга в слезах срочно побежала вызывать фельдшера. Вася пришел в себя до прихода сельского врача. Фельдшер сказала, что возможно у мальчика синдром мальабсорции, который достиг критического момента, и посоветовала срочно отвезли ребенка в больницу г. Канска. Она же и вызвала скорую. Мы перепуганные ситуацией, схватили ребенка в чем он был – в майке, водолазке, шерстяных носках и штанишках, так и завернув его в одеяло и шубу жены, повезли на машине скорой помощи сельской таеженской больницы в город. Машина, на которой мы ехали, была ужасно холодной, ехала по снежной дороге медленно. Нам пришлось находиться в ней более 1,5 часов. Мы все перенервничали, продрогли от холода. От качки дороги во время поездки края одеяла постоянно соскальзывали на пол и собирали на себя всю грязь с пола. Наконец-то, приехав в детскую больницу в 11 часов вечера, я бегом занес ребенка в приемный покой. Вызвали дежурного врача, объяснили причину нашего приезда. Однако, увидев физическое состояние ребенка, врач стал разговаривать со мной грубо и на повышенных тонах, обвиняя меня в том, что я «довел ребенка до дистрофии». Белье, привезенное с ребенком, принять отказались, взяв только памперсы. На следующий день я отвез медицинскую карту Васи из поликлиники в больницу. Пообщаться с ребенком, к сожалению, мне не позволили. Я подумал, что, наверно, приехал в неудобный момент и навещу вместе с супругой в другой день. 22 декабря уже с женой поехали навестить мальчика, но к нему нас не пустили. Медработники заявили, чтобы мы обращались в опеку и там узнавали о состоянии здоровья. Уже вместе с представителями опеки и попечительства нам только дали возможность увидеть малыша.
 
Спустя несколько дней при посещении Васи нас попросили привести теплую одежду, так как в больнице было холодно. А ведь мы в первый день привозили белье, но их не взяли. Вступать в конфликт мы не стали, лишь бы Васе шло все на пользу. На возвращение в деревню домой за вещами ушло бы много времени, поэтому мы заехали в детский магазин и купили ребенку одежду и отдали медсестре детской больницы.
 
В нашем доме живет кот, с которым Вася иногда играет. Во время такой игры животное и поцарапало мальчика. Ссадина на голове могла появиться от падения ребенка в бессознательном состоянии на пол в день происшествия. Он у нас кушает на высоком стуле с загнутыми краями. Ему удобно на нем было сидеть и дотягиваться до еды.
 
Несмотря на огромное внимание СМИ общества к моей семье и ко мне в частности, далеко не скрывающее отрицательные эмоции и мнение, мы с супругой очень надеемся на выздоровление Васи и его возвращение в семью. В настоящий момент мы отстаиваем права на опекунство обоих детей. Не оставляя надежды вернуть детей в семью, мы сняли квартиру в Канске, чтобы находиться рядом с больным мальчиком, обязательно интересуемся, как там девочка. Все просто должно закончиться благополучно: мы выдержим все нападки, злословия, сохраним семью и предоставим обоим детям квалифицированную медицинскую помощь.
 

ТЕМ ВРЕМЕНЕМ

 
Жители села пожаловались на разгул преступности и равнодушие полиции
 
Вокруг семьи участкового одновременно разгорается еще один скандал. Во вторник здесь прошел сход возмущенных жителей: люди жалуются на творящийся в селе беспредел (кражи, попытки убийства, изнасилования, одним словом, разгул преступности). Он, по словам людей, был до того, как сюда назначили участковым Евгения Ш., и после назначения ничего не изменилось. Разбираются в обеих историях полицейские края, районные власти, привлекли и журналистов. Результаты обещают озвучить уже к 1 февраля.

 

    
12 Февраль, 2017 | Admin | 710

ЧИТАТЬ О ДРУГОМ

Загрузка...